Политика как она есть

40 769 подписчиков

Свежие комментарии

  • Юрий Зубков
    Три волны: Америка, Англия и Япония и на Земле наступит МИР!!!Эксперименты амер...
  • ВАЛЕРИЙ ЧИКУНОВ
    Денег Вам надо -напечатайте , постройте заводы и начинайте работать и будет Вам и окупаемость и прибыль и заживём как...Европа увеличивае...
  • Юдкевич Сергей
    Ну и сколько будет это продолжаться? Это же поскудство.Европа увеличивае...

Балалайка, ушанка, лапти, самовар…

Балалайка, ушанка, лапти, самовар…

Почему Запад, даже когда он этого хочет, не очень хорошо понимает поведение русских? И уж тем более не в состоянии предсказать, чем мы ответим на то или иное их действие.

Исторически сложилось так, что Запад, сталкиваясь с русскими, постоянно совершает ошибки, впадает в недопонимание и конфликты и терпит поражения. Давайте попробуем объяснить это явление, выделив три основных «пункта» провалов Запада.

Запад, из-за высокомерия, применяет упрощенные модели понимания и действия, что, как правило, означает создание и поддержание стереотипов, которые в большинстве случаев ошибочны;

Когда Запад прилагает усилия, чтобы понять русских, то, как главный источник знаний использует то, что он слышит от так называемых «русских». А эти другие «русские – это лояльные Западу эмигранты, которым стыдно признаться на Родине, что они неудачники, и они просто продают Западу то, что тот покупает – русофобию»;

Хотя иногда кажется, что «колонизация» России почти завершена, Запад недооценивает глубокие различия, которые существуют в политической культуре и менталитете населения западных стран и россиян.

Начну с того, что немцы, например, на заре прошлого века видели Россию, как «колосса на глиняных ногах» и считали, что «происходит последний акт славянской драмы, в котором Россия еще раз подтверждает наше историческое наблюдение, что славяне недееспособный и некомпетентный для государства народ». Бисмарк, которого мы все так любим цитировать, считал, что славяне – это «женская раса».

Их мнение (немцев) не изменилось и к началу Великой Отечественной войны. Они продолжали рассматривать СССР «как колоса на глиняных ногах», для победы над которым будет достаточно «одного хорошего удара ножом».

В принципе, подобное отношение к другим народам зиждется на могуществе и благополучии нации. А у немцев, ведь веками все было хорошо. Вспомните Священную Римскую империю Германской нации, которая перестала существовать всего-то в 1806 году. И да, немцы за века имперскости уверовали в величие своей нации. А незнание – это привилегия могущественных, потому что имея непомерную мощь, зачем же знания о ком-то? Силой всегда и всего можно добиться, а умственные усилия лучше применять для развития науки и техники и на благо своей нации. Немцы ведь выиграли не только три предыдущие войны – у Дании в 1864 году, Австрии в 1866 году и Франции в 1870 году. И экономика, технологии и наука Германии находились на подъеме, им не было равных. Вот так немцы и стали кичливы, надменны и презрительны ко всем. И как же тут не подумать о мировом господстве.

Не углубляясь в предысторию Первой мировой войны мы подзабыли о том, что Кайзер намеревался создать еще большую, нежели прежде, Германскую империю. Да, в 1905 году Германия предпринимала попытки убедить Россию в том, что Европа для нее не представляет интереса. Азия – это то, куда должна расширяться Российская империя. И почти-почти договорились о создании «Желтороссии» — Манчжурии, и почти-почти состоялся союзный договор Между Николаем II и Вильгельмом II, и Россия стала «сворачивать» свои тесные отношения с Францией, но… Не состоялось. Но это в 1905 году, а двумя годами ранее Кайзер говорил: что не было дано Владиславу IV в 1612 году, Карл XII в 1709 году, Наполеону в 1812 — это свершится в 1912, мне дано — победить Россию!

В начале прошлого века германское общество было очень сильно милитаризировано. На военные нужды тогда расходовалась почти половина бюджета страны, в обществе существовало что-то вроде культа офицеров и униформы. То, что немецкое общество было пропитано милитаристскими настроениями, свидетельствует тот факт, что в 1909 году, во Франции из армии сбежали порядка семнадцати тысяч новобранцев, а в Германии – всего менее шестисот человек.

Уже тогда чувствовалось, что Германия намеревается воевать с Россией и не только с ней, потому что в школах того времени детям объясняли, что славяне – это извечный враг германцев и что славян надо уничтожить, чтобы мирный немецкий крестьянин мог спокойно предаваться созидательному труду. И действительно, наряду с русскими (а это, не поверите, и украинцы с белорусами и молдаване с литовцами), в будущей войне, жертвами стали и балканские славяне – сербы.

И опять же в этом нет ничего удивительного, поскольку намного ранее описываемого периода, К. Маркс и Ф. Энгельс писали о том, что «балканские славяне – отходы человечества» и что «славяне – народ колА и веревки». (К. Маркс. Ф. Энгельс т.9, «письма», ноябрь 1848 – июль 1849 гг.).

/Кстати, русских, теоретики коммунизма, за славян не считали, они полагали, что московиты – это смесь финно-угорских народов с татаро-монголами. Россия, по их мнению, это создание германских варваров – Рюрика – благодаря завоеваниям которых, смогли родиться такие страны, как Литва, Латвия, Польша… да и сама Московия. https://scepsis.net/library/id_883.html/

Ну и благодаря всему вышесказанному, немцы считали, что «работа немецкого народа над развитием, культурой и цивилизацией дает немецкому народу право захватить Балканы, Малую Азию, Сирию и Месопотамию и вытеснить из них сегодняшние бессильные и некомпетентные расы». Они даже после Первой мировой войны не изменили своего высокомерного отношения к славянам и особенно к русским – в том числе и потому, что они не потерпели от них поражения ни в одном из сражении, хотя и проиграли саму войну.

И, пропитанные такими идеями немцы, уже не искали знания ни о русских, ни о славянах. Им это было не интересно. Но если где-то у кого-то они слышали что-то, что подтверждало бы их мнение, то они просто «ставили себе плюсик – какие мы молодцы, как правильно все поняли». Особенно их вдохновляло, если они слышали подтверждения своим представлениям от самих же русских. Да еще и не просто русских, а русских интеллектуалов. Впрочем, и некоторая логика во всем этом была, поскольку немцы-то рассуждали так: никто кроме самих русских, не знает русских, а потому следует доверять их мнению (особенно, если оно совпадает с нашим). Да и как не верить-то, если даже «буревестник революции» высказывает о русском народе крайне нелестное мнение:

В сущности своей всякий народ — стихия анархическая; народ хочет как можно больше есть и возможно меньше работать, хочет иметь все права и не иметь никаких обязанностей. Атмосфера бесправия, в которой издревле привык жить народ, убеждает его в законности бесправия, в зоологической естественности анархизма. Это особенно плотно приложимо к массе русского крестьянства, испытавшего более грубый и длительный гнет рабства, чем другие народы Европы. Русский крестьянин сотни лет мечтает о каком-то государстве без права влияния на волю личности, на свободу ее действий, — о государстве без власти над человеком. В несбыточной надежде достичь равенства всех при неограниченной свободe каждого народ русский пытался организовать такое государство в форме казачества, Запорожской Сечи.

Еще до сего дня в темной душе русского сектанта не умерло представление о каком-то сказочном «Опоньском царстве», оно существует где-то «на краю земли», и в нем люди живут безмятежно, не зная «антихристовой суеты», города, мучительно истязуемого судорогами творчества культуры. В русском крестьянине как бы еще не изжит инстинкт кочевника, он смотрит на труд пахаря как на проклятие Божье и болеет «охотой к перемене мест». У него почти отсутствует — во всяком случае, очень слабо развито — боевое желание укрепиться на избранной точке и влиять на окружающую среду в своих интересах, если же он решается на это — его ждет тяжелая и бесплодная борьба. Тех, кто пытается внести в жизнь деревни нечто от себя, новое — деревня встречает недоверием, враждой и быстро выжимает или выбрасывает из своей среды. Но чаще случается так, что новаторы, столкнувшись с неодолимым консерватизмом деревни, сами уходят из нее. Идти есть куда — всюду развернулась пустынная плоскость и соблазнительно манит вдаль.

————

Человек Запада еще в раннем детстве, только что встав на задние лапы, видит всюду вокруг себя монументальные результаты труда его предков. От каналов Голландии до туннелей Итальянской Ривьеры и виноградников Везувия, от великой работы Англии и до мощных Силезских фабрик — вся земля Европы тесно покрыта грандиозными воплощениями организованной воли людей, — воли, которая поставила себе гордую цель: подчинить стихийные силы природы разумным интересам человека. Земля — в руках человека, и человек действительно владыка ее. Это впечатление всасывается ребенком Запада и воспитывает в нем сознание ценности человека, уважение к его труду и чувство своей личной значительности как наследника чудес, труда и творчества предков.

Такие мысли, такие чувства и оценки не могут возникнуть в душе русского крестьянина. Безграничная плоскость, на которой тесно сгрудились деревянные, крытые соломой деревни, имеет ядовитое свойство опустошать человека, высасывать его желания. Выйдет крестьянин за пределы деревни, посмотрит в пустоту вокруг него, и через некоторое время чувствует, что эта пустота влилась в душу ему. Нигде вокруг не видно прочных следов труда и творчества.

М. Горький, «О русском крестьянстве», Берлин, 1922 г., в СССР статья не издавалась.

Если верить этой статье, то русский крестьянин, а это основная масса русского народа, обладает «множеством суеверий, без всяких представлений»; не является истинно религиозным – «разрушение монастырей, глубоко почитаемых народом и сыгравших большую историческую и религиозную роль, не вызвало ни протестов, ни волнений в крестьянстве. Он восстал только тогда, когда его зерно было взято для прокорма Москвы и Петрограда – только тогда, когда он боялся умереть от голода»

Теперь, объясняет Горький, большевики, пытаются исправить его (народ), сделав из него, по западному образцу, «деловой народ, недоверчивый и равнодушный ко всему, что не имеет прямого отношения к его нуждам».

Такие статьи – это чистой воды искушение, которому просто невозможно противиться «цивилизованному человеку». Все говорит о том, что вот рядом с вами огромные бесхозные земли, на которых проживают идеальные крепостные, которые вечно покорны судьбе. И более того, тут в пору вопрос себе задать: да и люди ли они?

Он всегда весьма расхваливал бессмертие по ту сторону жизни, но больше оно нравится ему — по эту сторону. Писатель национальный в самом истинном значении этого понятия, он воплотил в огромной душе своей все недостатки нации, все увечья, нанесенные нам пытками истории нашей; его туманная проповедь «неделания», «непротивления злу» — проповедь пассивиз-ма,— всё это нездоровое брожение старой русской крови, отравленной монгольским фанатизмом и, так сказать, химически враждебной Западу с его неустанной творческой работой. То, что называют «анархизмом Толстого», в существе и корне своем выражает нашу славянскую антигосударственность, черту опять-таки истинно национальную, издревле данное нам в плоть стремление «разбрестись розно». Мы и по сей день отдаемся стремлению этому страстно, как вы знаете и все знают. Знают — но расползаются, и всегда по линиям наименьшего сопротивления, видят, что это пагубно, и ползут еще дальше друг от друга; эти печальные тараканьи путешествия и называются. «История России», государства, построенного едва ли не случайно, чисто механически, к удивлению большинства его честно мыслящих граждан, силами варягов, татар, остзейских немцев и околоточных надзирателей. К удивлению, ибо мы всё «разбредались», и только, когда дошли до мест, хуже которых — не найдешь, дальше идти — некуда, ну — остановились оседло жить: такова, стало быть, доля наша, такова судьба, чтобы сидеть нам в снегах и на болотах, в соседстве с дикой Эрзей, Чудью, Мерей, Весью и Муромой. Но явились люди, учуявшие, что свет нам не с Востока, а с Запада, и вот он, завершитель старой истории нашей, желает — сознательно и бессознательно — лечь высокой горою на пути нации к Европе, к жизни активной, строго требующей от человека величайшего напряжения всех духовных сил. Его отношение к опытному знанию тоже, конечно, глубоко национально, в нем превосходно отражается деревенский, старорусский скептицизм невежества. В нем — всё национально, и вся проповедь его — реакция прошлого, атавизм, который мы уже начали было изживать, одолевать.

М. Горький «Лев Толстой» ХLIV

Альфред Розенберг говорил, что вся немецкая концепция завоевания Востока была полностью взята из трудов русских интеллектуальных лидеров: основные мысли о русских, были буквально переписаны из статей и записок М. Горького.

«Россия была фактически создана викингами. Германским элементам удалось навести порядок в хаосе русских степей и организовать население в государственную форму, которая позволила культурному развитию. Роль викингов позже взяли на себя Ганзейские немцы и западные иммигранты в целом. Со времен Петра Великого балтийские немцы возглавляли (русское) государство, что было замечено еще в начале 20-х годов века под влиянием сильно германизированных народов Балтийского побережья».

А. Розенберг, «Миф двадцатого века», 1930 г. (Далее цитаты Розенберга приведены по этой же его работе)

У Розенберга тоже неправильная оценка нас происходила не только из-за высокомерных идей Горького, но и из-за комического непонимания того, что писал Достоевский. Розенбергу принадлежит фраза – «Достоевский – это лупа для русской души», однако выводы о русских он сделал такие:

«Русский дух, опирается на учение о страдании и сострадании. Достоевский довольно открыто говорит об абсолютном, глубоко укоренившемся стремлении русских к страданиям, к непрерывным страданиям во всем, даже в развлечениях; и идея страдания тесно связана с подчинением и отсутствием индивидуальности»

«В русской крови есть что-то нездоровое, больное, коварное, что снова и снова расстраивает (…). Как раненый снова и снова переживает и видит свою рану, так и русский, больной душой, будет созерцать свои внутренние состояния».

«Плач Достоевского о силах тьмы это на самом деле беспомощное заикание отравленной крови. Как величайшая ценность, она создает тоску по страданию, за смирение, для любви по всем; это полная противоположность естественным наклонностям; когда-то триумфальный Рим освободил Европу от ядов египетского, африканского и аскетического мазохизма, и сегодня это сделает немецкий дух, героями которого являются Ахилл, Фауст, Леонардо, Вагнер или Фридрих Великий, – он совершит очищение раз и навсегда от этой русской болезни».

Для Розенберга самым русским – олицетворением всех русских – был Смердяков из «Братьев Карамазовых. И как герой Достоевского – «сожалеет, что Наполеон не смог поработить Россию» и «как бы нам повезло, если бы эти самые французы покорили нас, умная нация покорила бы очень глупую и присоединила бы ее к себе» – так, по мнению Розенберга, думали все русские. Большевики же – заключает Розенберг — являются вершиной вырождения «расово и духовно больного национального тела».

В общем, в 1941 году, немцы питали надежды, что русские будут встречать их хлебом-солью и цветами. Ну, в крайнем случае, ничем встречать не будут, но и сопротивления не окажут.

И не только немцы неправильно оценивали русских, их воинственность и жизнеспособность. Рузвельт вспоминает в своих записях, что Черчилль вообще «не верил в сопротивление России» немцам. Даже тогдашний министр армии США подозревал, что «сопротивление России» Гитлеру не может длиться дольше, чем три месяца..

И как же все были удивлены! Немецкие военные отчеты 1941 года полны искреннего неверия — разве так бьет этот тупой, ленивый и анархоидный русский мужик? «Мы не могли не удивляться русским. Им, кстати, было все равно, что их основные силы потерпели поражение. (…) Даже осажденные русские упорно продолжали сражаться. ( … ) Были времена, когда весь экипаж поднимал себя в воздух, не желая сдаваться. Сообщения с фронта подтверждают, что русские сражаются до последнего человека».

Американские журналисты также были ошеломлены, увидев, как русский солдат с куском черствого хлеба в зубах и соломой под пальто (чтобы облегчить плавание) пересекает осеннюю реку, покрытую шугой и вступает в финальную битву с последними остатками панъевропейского величия, которое расово и культурно превосходит этого анахроида.

Россия не единожды разносила в пух и прах европейские армии. Об этом, на заре двадцатого века помнил только кайзер Вильгельм. А все остальные забыли, что эти «анархические, мазохистские, ленивые и примитивные русские» ранее одну за другой сокрушали крупнейшие военные державы — монголов, Польшу, Швецию, Турцию и Францию.

Полякам даже удалось водрузить свой зад на русский престол и сжечь Москву в 1612 году. Французам престол не достался, но Москва – пылала в огне пожара в 1812 году. Но все войны против нас всегда заканчивались российскими победными парадами в Берлине, Париже, Вене, Варшаве, Риме, Стокгольме…

Вот это и есть неверная оценка из-за использования дрянных источников информации. Такие ошибки, когда дело касается великих народов, таких как русские, история не прощает.

Но и это еще не все.

Чем больше задумываюсь над тем, что сделал Ленин в двадцатых годах – тот самый «философский пароход» – тем все более верным нахожу его решение. И очень приветствую нынешнее бегство «российской интеллигенции» – бегите, ребята, бегите. Ведь чем больше вы наговорите своим гостеприимным хозяевам, тем лучше для России.

PS

Сегодня часто критикуют президента за то, что он цитирует Ильина. Дескать, философ-то он, может и философ, но однако же философия его очень фашизмом отдает. Но, мы почему-то не критикуем тех, кто цитирует Маркса с Энгельсом — очень уж их труды русофобией принизаны. Нет?

 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх